В центре внимания
ШАХТА

Андрей Баль: "Порой у Блохина зашкаливает адреналин"

Андрей БальОн десять лет играл в великой команде. Подчищал за звездной полузащитой, где каждое имя - легенда.

Мы пообещали, что не будем спрашивать о последних событиях - когда Андрея Баля и Юрия Роменского понизили в статусе, переведя из ассистентов главного тренера киевского «Динамо» на непонятные должности.

Андрей Михайлович вздохнул, показалось, облегченно.

Что нам, москвичам, до перетасовок в нынешней украинской колоде? Нам интересно другое. Замечательный футбол 80-х.

ГАЗЗАЕВ

- Футбол собственной юности вспоминаете?

- Все помню до мелочей - например, победу на юношеском чемпионате Европы-1976 в Венгрии. Какие же мы получили премии!

- Какие?

- Велосипеды. Тащили здоровенные коробки через границу.Ха! Тогда и Голландию, и Испанию раздевали по 3:0.

- А год спустя выиграли чемпионат мира в Тунисе.

- Готовил нас Сергей Коршунов, но перед турниром анонимка на него пришла. И не выпустили! В Тунис повез Сергей Мосягин. Там премиальные были уже посерьезнее - 800 рублей и 250 долларов.

- Кто считался главной звездой той сборной?

- Бессонов, Хидиятуллин. В 1976-м в команде был Дараселия.

- Тенгиз Сулаквелидзе, играя за сборную СССР, русский язык едва понимал. А Дараселия?

- У Виталика даже акцента не было. Мы жили в одной комнате. Вот у меня, приехавшего с Западной Украины, был акцент так акцент! Все думали, иностранец. Говорил без ошибок, но мягкость какая-то несоветская.

- Владислав Третьяк нам рассказывал, как поселили его на базе с Виктором Коноваленко. Тот без конца курил - и Третьяк попросился к кому-то другому. Нашли место у Александра Якушева, который не выключал свет, читая целыми ночами. А ваши самые удивительные соседи по комнате?

- У меня такая же ситуация была с Хореном Оганесяном!

- С книжками или с сигаретами?

- С насекомыми.

- Так-так.

- Новогорск построен на болотах. Вечная сырость. Тучи комаров, а обои в номерах цветные. Всех не перебьешь, на стене не видно, как ни всматривайся. Я любил почитать перед сном. Оганесян канючил: «Андрей, закрой свет, комар идет». - «Хорик, я их поубивал!»

- И что?

- Прошло два дня. На третий ночник включаю - темно. Еще раз - не горит. Поднимаюсь, хочу зажечь общий свет - лампочка вывернута.

- Вам соседи не докучали?

- А мне тяжело докучать. Куда б ни присел, мгновенно засыпал. Хоть в самолете, хоть в автобусе. Как солдат. Сложнее было тому пассажиру, который сидит впереди. Если футбол снился, я мог засадить коленом в спину…

Ребята, вспомнил историю. Со второй сборной отправились в Южную Америку. Поселили меня с Газзаевым. Тогда он был еще Валера - но уже с усами. Первый турнир в венесуэльском городе Мерида. Вызывает Коршунов, главный тренер: «Андрюша, ты играешь левого полузащитника под Газзаевым. Так он жалуется, что получает от тебя мало мячей». Я был поражен - живем-то в одной комнате! Подойди и скажи мне - зачем к тренеру идти? Ладно, думаю. Знаю, чем ответить.

- Удружили соседушке?

- Неделю спустя переезжаем в Колумбию. Высота - под 3 тысячи метров. Разреженный воздух, бегать невмоготу. Играем с местной командой. Тут-то я все Валерию Георгиевичу припомнил. Как у меня мячик - сразу ему! Только ему! Он здорово отыграл первый тайм, два забил. Заходим в перерыве в раздевалку, Коршунов хотел что-то сказать Газику, оглядывается - нет его! Смотрим, а он в соседней комнате. На лежаке и в кислородной маске.

ШАМПАНСКОЕ

- С Бессоновым когда познакомились?

- В 1973-м вместе играли за юношескую сборную Украины. Помню, как уже в «Динамо» полетели на турнир в Бильбао. В матче с «Андерлехтом» Володя возле своих ворот выгрыз мяч в подкате, пустил одному между ног, другому. Добежал до чужой штрафной. Заметил, что вратарь выходит - и мячик подцепил. Тот парашютом опустился в сетку. Весь стадион встал и махал белыми платочками. Лобановский после заходит в раздевалку, разводит руками: «Все видел, но это - вообще...»

- А скромный какой дядька Бессонов.

- Ой, не то слово! Март 1981-го,  я только приехал в «Динамо», деньги мои лежали во Львове. Неожиданно узнаю, что могу купить заграничную мебель: «Иди оплачивай». А платить нечем. Я к Вовке. Тот отвечает: «У меня на книжке. Пошли в сберкассу». Говорю, что верну с процентами. Он слышать ничего не желает про лишние сто рублей. Добрались до сберкассы, продолжаем спорить у окошка. Кассирша не выдержала: «Вы будете снимать деньги или нет?»

- Так и не взял проценты?

- Нет!

- Раз вы дружите с Бессоновым, наверняка были в той компании, которую застукал Михаил Коман…

-  Ну откуда вы можете это знать? Молодцы, москвичи, подготовленные приехали. Конец сезона, собрались у Саши Сорокалета дома. Открыли шампанское. Вдруг звонок. Понимаем - это Коман. Он ходил по квартирам, контролировал. Сорокалет хватает бутылку шампанского, кидается на балкон. А там бутылок полно, все в пыли.

- Картина.

- Коман провел глазами по комнате. Видит - чай пьют, едят конфеты. Но опытный был - сразу на балкон. Думаю: неужели найдет? Так он среди этой груды высмотрел блестевшее горлышко. Вытаскивает из серединки, глядит на свет, а там полбутылки плещется. «А это шо?» - «Да с прошлого года».

- Поверил?

- Коман взболтнул - а оттуда - пш-ш-ш, пена вверх поперла… Ребята, да Лобановский все это знал и без Комана! Но вы представьте наш график: холостых закрывали на базе за три дня до матча, женатых - за два. В чемпионате 30 игр. Плюс Кубок. И сборная, где за неделю запирали. Сколько дома-то были?.. Вроде постоянно играешь, бояться нечего. Но перед матчем Лобановский на собеседовании такого наговорит, что чувствуешь - ты вообще никто и звать тебя никак. Начинаешь тревожиться: а будешь ли в составе? Когда на установке слышали свою фамилию, все одиннадцать выдыхали: «Уф-ф-ф».

- Так хотелось играть?

- Если играешь, завтра - выходной! А кто не играл - тот работал с дублем. Со стадиона домой возвращаешься ближе к ночи. Истощен так, что есть не можешь. Воду в себя заливаешь, а от нее только живот надувается. Почему иностранцы пиво пили после матчей?

- Почему?

- От него чуть-чуть аппетит просыпался. А нам говорили: «Дай вам пиво, дело закончится водкой».

- Во времена «сухого закона» безалкогольная свадьба Олега Кузнецова превратилась в мучение?

- Я бы не сказал, что она была безалкогольной. Разве что в самом начале. А потом - радостные крики: «Везут!»

- Что?

- Как положено - водка, шампанское. Разливали из чайничков.

- В «Динамо» вы, кажется, отвечали за «культмассовый сектор»?

- Да, чтоб не быть комсоргом. Тому тяжелее, больше выступлений на фабриках и заводах. А на мне - посещение театров, концертов.

- Работяги на заводе о чем расспрашивали?

- Сколько платят, как за границей живут. Люди же из Союза никуда не выезжали. Зато все были грамотные. А сегодня у молодых спросишь, в каких частях света расположены Ливия и Ливан, так не каждый ответит.

- Лобановский заставлял футболистов ходить в театр?

- Не заставлял - просил. Когда в Киеве гастролировал «Современник» или «Ленком»: «Ребята, просьба посетить». В Ленинград мы приезжали за два дня до матча, подстроившись под рейсовый самолет, и шли в театр! Это сейчас команды прилетают в последний момент. Разве что под ужин подстраиваются… Однажды Лобановский подходит к Вите Хлусу: «Ты был вчера в театре?» - «Да, Васильич». - «И что тебе там понравилось?» - «Буфет».

- Забавно.

- А Витя не врал - в те годы в театральном буфете было все, что хочешь.

- Хапсалис говорил, что группировок в «Динамо» не было. Лобановский мог зайти в кинозал, зажечь свет: «Хапсалис, скажи Блохину, что ты о нем думаешь».

- Не было таких эпизодов. Что-то Саша сочиняет. Я частенько натыкаюсь в газетах на удивительные воспоминания. Тут вычитал, будто я играл на аккордеоне, а Заваров - пел.

- Что, не было у вас аккордеона?

- Был.

- Мы запутались.

- Я окончил три класса музыкальной школы, играл на аккордеоне. Но чтоб на базе киевского «Динамо» расправлять меха - боже упаси!

ЧЕРНОБЫЛЬ

- Вы обмолвились, что в Венгрии получили в подарок велосипед. Были еще необычные премиальные?

- Как-то поехали в закрытый город Лида. Меня признали лучшим полузащитником. Вручили приз - статуэтку фигуристки. В красненькой шапочке. Я вертел ее в руках, думал: почему? А ответ выяснил через несколько лет - судьба! Женился на москвичке, фигуристке. Светлана была примой в балете на льду. За границу давала мне с собой вырезки какие-то, журнал «Бурда», каталог «Отто».

- Выкройки?

- Нет, цветные картинки. Ходишь по магазинам и сверяешься: «Ага, не то. Снова не то». В конце концов брал на свой вкус - и все время угадывал. Резо Челебадзе примерял шубу на Бессонова: «У жены приблизительно такие же размеры».

- Челебадзе до сих пор вспоминает. Смеется.

- А я вспоминаю и смеюсь, как он сына моего крестил. Сразу после чернобыльской аварии Резо поселил у себя в Кобулети семьи киевских друзей - Бессонова, Журавлева, Каплуна. Светлана была беременна, тоже месяц там прожила, а рожать уехала в Москву. Я был благодарен Челебадзе и сказал: «Будешь крестным!» Дату назначили - 6 октября. Накануне проиграли в Киеве тбилисцам 1:3, Челебадзе забил два гола. Утром в церкви он держит ребенка, подходит батюшка, футбольный фанат, и спрашивает: «Как же вы вчера так умудрились?» Резо высунулся из-за моей спины: «Святой отец, Господь видел, что я хочу совершить доброе дело - вот и дал мне забить».

- Когда почувствовали себя верующим человеком?

- С детства. Так воспитали. В моем Роздоле, что во Львовской области, каждый понедельник на школьной линейке вожатая докладывала: «У нас ЧП - братья Баль в выходные посещали церковь». И нас начинали стыдить, шумели: «Позор!» Но мы все равно ходили. Конечно, много было нелепого. В Киеве на Рождество и Пасху в храм шли по пропускам! Через милицейские кордоны! Или случай в молодежной сборной. Игорь Гуринович перед выходом на поле перекрестился. Так тренера Валентина Николаева вызвали в партком: «Что себе позволяют комсомольцы?!» Вернулся он на базу и говорит: «Игорек, давай аккуратнее. Я сказал, что ты не крестился, а мух отгонял».

- Правда, что Лобановский держал на удачу крест в кармане?

- Крест носят в кармашке возле сердца. Именно так делали мы с братом. У Васильича я креста не видел, но знаю, что он верил в Бога, молился про себя. Просто не афишировал.

- Бессонов ездил в Чернобыль выступать перед ликвидаторами. У вас был подобный опыт?

- Нет. Я до аварии туда приезжал. Там, где Припять впадает в Днепр, очень красивые места. Островки, рыбалка сумасшедшая. Реактор взорвался 26 апреля 1986-го. А мы 27-го дома сыграли со «Спартаком», через день улетели во Францию на финал Кубка кубков и обратно из Москвы в Киев добирались поездом. Приезжаем - на перроне море народу. Думали нас встречают.

- Нет?

- Вокзал забили люди, которые в спешке покидали Киев. А город - пустой. Ездят поливальные машины да мужики во двориках сидят, глушат красное вино, которое выводит из организма радиоактивный стронций. Дали нам пару выходных, дальше улетели на сбор в Ужгород. А там Чанову, Евтушенко и мне объявляют: «Срочно в Москву».

- Зачем?

- Из сборной убрали Малофеева, назначили Лобановского. Он и вызвал нас готовиться к чемпионату мира в Мексике.

- Как там Лобановский на установке перед матчем с Францией не заметил отсутствия Яковенко и Яремчука?

- Паша с Ваней жили в одной комнате и на установку явились первыми. Посидели-посидели да обратно в номер отправились. Были уверены - их позовут. Васильич, как обычно, зашел секунда в секунду. Посмотрел поверх голов: вроде все на месте. Было бы это в Киеве, точно заметил бы, что кого-то не хватает. А здесь сборная,  23 человека. Все рассказал о соперниках, потом - о нас. «Вопросы есть?» В ответ тишина. «Раз нет - поехали!»

- И тут дверь открывается…

- Да! Яковенко с Яремчуком на пороге. Лобановский слова им не сказал, но глянул так, что оба бледные в автобусе ехали. И того, и другого выпустил на поле. Они фантастический объем работы дали - никогда так не выкладывались! Не останавливались ни на секунду. Хотя высота в Мексике черт знает какая. Мячи пулей летали, вратари рук не успевали поднять.

- На чемпионат мира в 1982-м  сборную повезли три тренера - Бесков, Лобановский и Ахалкаци. Как они общались между собой?

- Вот честно: не было раздрая! Главным считался Бесков. Он проводил установки. Лобановский с Ахалкаци не вмешивались, ничего не диктовали. Может, до этого они где-то и сидели втроем, пропускали по рюмашке, обсуждали состав. Но нас их отношения мало интересовали. Мы выходили и пахали. Если б заткнули гол полякам и прошли в полуфинал, сейчас о том чемпионате иначе говорили бы.

- В Испании сборную поддерживали артисты - Евгений Леонов и Михаил Ножкин.

- Первое, что сделал Леонов, - отдал нам авоську с консервами, которые привез с собой. Мы, уезжая, получили хорошие премиальные. Решили с ребятами скинуться, и Дасаев им вручил по полторы тысячи долларов. Леонов так растрогался, что чуть слезу не пустил.

МИХАЛЫЧ

- Лобановский был добрым человеком?

- Очень. И порядочным. Просто люди, его толком не знавшие, считали тираном. А Васильич в декабре после сезона усаживал каждого игрока напротив: «Какие проблемы?» Открывал книжку - и записывал все. У кого гарнитура или телефона нет - появлялся. Футболист ни о чем не должен тревожиться. Только играй.

- Звание у вас какое?

- Рядовой. Отслужив в Киеве год после института, не стал подписываться на офицера. Как и Заваров, кстати. Форму надевал один раз. Сначала на призывном пункте меня так обкорнали, что по дороге в часть вынужден был завернуть в парикмахерскую. Хоть подровняли. Затем полковник в «бобике» отвез на присягу. Там еще спортсмены были. Когда сказали: «Поздравляем со вступлением в ряды Вооруженных сил», я единственный ответил, как полагается: «Служу Советскому Союзу!» Остальные-то «спасибо» говорили. Переоделся и поехал в Конча-Заспу.

- Легенды ходят про киевские тренировки. В чем ужас? В весах?

- Нет, штанга - ерунда. У нас была круговая работа: 30 секунд на пределе - 30 секунд отдыхаешь, переходишь к чему-то другому. То барьер, то блин, то штанга, то резина. Упражнения нестрашные, - страшна интенсивность. Минуту отбарабанишь в таком темпе - начинает тошнить. Игорь Беланов на первом занятии рьяно взялся, прошел один круг. Лобановский командует: «Смена!» А снаряд Беланова - пустой. Он работал в паре с Рацем. «Вася, где Игорь?!» - «На улице. Худо ему». Это называлось «скоростная выносливость».

- Кому-то нагрузки давались легко?

- Был футболист не в наше время, а позже - когда Васильич вернулся. Упражнение «пять по триста» бегал спокойно. Я увидел: «Ты красавец. Будто и не устал!» Он вздохнул: «Это для меня не проблема. Проблема, когда мячик дадут…» А в нашем поколении самыми выносливыми были Яковенко, Яремчук и Рац. Им все нипочем.

- Вы играли жестко. А сами - получали?

- За мной один известный человек охотился.

- Это кто же?

- В 1982-м играли на «Ривер Плейт» со сборной Аргентины. Бесков меня поставил персонально против Марадоны. Ох и тяжко пришлось! Да, думаю, надо его припугнуть. Подкатился пару раз. Потом посчитали: он в том матче сделал меньше всего технико-тактических действий - 60. Дасаев перепутал, когда в интервью сказал, что Сулаквелидзе держал Марадону. Это был я.

- Так на вас Марадона охотился? Однако…

- Нет. Я Марадону уронил - подлетает Марио Кемпес. На английском языке стращает. Я так же коротко отвечаю: закрой рот. А он начал меня подлавливать. Принимаю мячик - и чувствую: Кемпес бежит, убивать собирается. Но я-то знал, что делать. Чуть приподнимаю пятки, а шипы-то - будь здоров. Вот Кемпес точно в них и въехал.

- Огорчился?

- А не знаю. Его унесли сразу.

- Даже свои от вас страдали. Сергею Юрану ногу сломали.

- Сломал-то его Шустиков в матче дублеров. Юран не долечился, вышел тренироваться с основой - и на ровном месте  новая травма. Там не было жесткого стыка. Он сам говорил: «Я даже не почувствовал удара». Тренировки в «Динамо» были контактнее, чем игры. Особенно когда отрабатывали персональную опеку. Зато каждый умел вести единоборства. Сегодня все бегают толпой, кричат что-то про прессинг, коллективный отбор. А защитников, играющих один в один, днем с огнем не сыщешь!

- Хоть кто-нибудь выделяется?

- В Киеве - Хачериди. В Донецке - не Ракицкий, заметьте, а Кучер. В России - Березуцкие. А вот Игнашевич старается позиционно играть. Один в один ему уже сложновато.

- Как вы Юрана окрестили Барсиком - история известная. Кому еще прозвища давали?

- Когда с Олегом Кузнецовым приступили к работе в штабе Блохина, возникло неудобство. Крикнешь: «Олег Владимирович!» - поворачиваются оба. Тогда я решил, что Олег Владимирович будет один, а Кузнецов у нас стал Джуниор.

- Почему Демьяненко - Муля?

- Муля, Мулик - это с Днепропетровска повелось. Его братья придумали.

- А у вас было прозвище?

- Бал. Но почему-то уже в юношеской сборной ко мне часто обращались по отчеству - Михалыч.

17 ШВОВ

- Говорят, в жизни любого классного защитника был игрок, сделавший из него клоуна.

- А я вам снова историю. На чемпионате мира в 1958 году Борис Кузнецов из московского «Динамо» играл против Гарринчи. После матча - фуршет. Кузнецов вглядывается в стол бразильцев: «Ребята, покажите мне Гарринчу». - «Боря, опомнись. Ты сегодня два тайма с ним отбегал!» - «Вот и хочу на лицо его посмотреть. А то видел только номер и задницу».

- У вас такое было?

- Да! Мы всей командой попали под раздачу в 1989-м, когда при полном стадионе в Киеве «Спартак» нас разорвал - 4:1. Вообще со «Спартаком» всегда играли странно. То мы им не даем продохнуть, то они нам.

- И на чей номер вы смотрели сзади?

- Я играл «чистильщика». И не успевал за этими «стенками»! Вдвоем на меня выходят, рыпаюсь к одному, а мяч уже у другого. В том матче Шмаров бил через себя, а я голову под удар подставил. К перерыву глаз заплыл.

- Доиграли?

- Конечно. На следующий день Васильич на базе увидел меня в черных очках: «Что, солнце?» Я медленно повернулся, снял очки - он отшатнулся.

- Пример мужества, поразивший даже вас?

- Товарищеский матч с кутаисским «Торпедо» в Абхазии. Местечко за мостом, который называли самым длинным в мире: переезжаешь - и сразу на час больше. Разница во времени. Виктор Колотов в столкновении падает. Мы подбегаем, а у него коленная чашечка - на бедре!

- Ужасы какие рассказываете.

- Представили? А теперь расслабьтесь. Доктор обернулся к скамейке: «Валерий Васильевич, замена!» А Колотов не понимает: «Какая замена?!» Берет эту чашечку, рукой ведет под кожей, как магнитом. Довел до колена и установил на место. Мне не верите - спросите у Конькова, он подтвердит. Тоже рядом стоял… В Минске я вышел играть без щитков, и Мельников мне шипом ногу разрезал. Гетр целый, стягиваю, а там кость видна. 17 швов! Пока оперировали, я пропел все частушки, которые знал, и приступил к репертуару Аллы Пугачевой. Наркоз-то местный. Оперировал мальчишка. Говорю: «Мой доктор просил, чтоб вы всё хорошо почистили и зашили. У нас через десять дней игра со «Спартаком»

- Он глаза вытаращил?

- Нет. Спокойно отвечает: «Постараемся». Выдал на прощание костыль и наказал побольше на солнце находиться, чтоб швы усохли. Мы с приятелями из баскетбола Володей Ткаченко и Сашей Белостенным поехали в Гидропарк. Они плавают, я швы солнцу подставляю. И против «Спартака» в итоге сыграл. Но с тех пор щитки надевал обязательно.

- Друзья у вас что надо.

- Мы в Киеве все дружили: и хоккейный «Сокол», и регбийный «Авиатор», и баскетбольный «Строитель». Как-то иду с будущей женой, вижу - около бочки с пивом стоят Белостенный с Ткаченко. Кружки держат двумя пальцами. В их ручищах они были как наперстки.

ВОЙНА

- Из киевского «Динамо» в 1990-м вы уехали в Израиль на большой контракт?

- 40 тысяч долларов в год.

- Почему так скромно? Мы читали, что Юрию Желудкову в 1991-м там платили 100 тысяч, а Александру Уварову - 125.

- Не в курсе, какие цифры были у ребят, но для Израиля это заоблачные деньги. Вот когда на тренерскую работу перешел, зарплату мне подняли.

- В «Бней-Иегуде» с вами играл Николай Кудрицкий?

- Да, царствие ему небесное. Под утро возвращался он из Хайфы в Тель-Авив, дреманул за рулем и на длинном-длинном повороте врезался в отбойник. Когда гроб с его телом везли со стадиона в аэропорт, болельщики «Бней-Иегуды» бежали за ним несколько километров. Похоронили Колю на родине, в Никополе.

- Не пытались, как Уваров, получить израильское гражданство?

- Были мысли. Но я не знал законов. Думал, если прожил там десять лет, то паспорт оформляется автоматически. С ним-то проще передвигаться по миру. А мне говорят: не положено, если у тебя нет еврейских корней. С мамой бродил по кладбищу, искал - ничего не нашел. А Сашка Уваров, орехово-зуевский пацан, наверное, отыскал кого-то. Мне евреи честно сказали: «Если б сразу после приезда подал документы на гражданство, могли бы посодействовать. А сейчас ты знаменитый в Израиле человек, фальсификация не прокатит».

- Когда началась война в Персидском заливе, натерпелись страху?

- Мы жили на площади в центре Тель-Авива, который обстреливали ракетами. Если выла сирена и объявляли воздушную тревогу - надевали противогазы. Жене однажды так затянул, что след на лбу остался. А детские - красивые, удобные, легко застегивались. Дома на случай химической атаки окна и двери плотно завесили целлофаном. Всегда наготове была мокрая простыня. Через неделю семью отправил в Грецию.

- Израильский чемпионат прервали?

- На полтора месяца. Но тренироваться мы продолжали. Я ездил в гости к Вите Чанову. Он жил на горе, и рядом установили американский ЗРК «Патриот», чтобы перехватывать советские ракеты «Скад», которыми Ирак обстреливал Израиль. Звук выпущенной ракеты - это очень жутко! Сидишь и гадаешь: куда она летит, кто ее перехватит…

- О каком зарубежном городе сохранили самые мрачные воспоминания?

- Дурбан. Был там на жеребьевке ЧМ-2010. В гостинице предупредили: «Сто метров влево или вправо от отеля - пожалуйста. Дальше - не рекомендуем, особенно когда темно. Хорошо, если разденут - могут и поколотить. Иногда туристы вообще пропадают».

БЛОХИН

- Вы долго играли с Блохиным, работали вместе. Трудно с ним ужиться?

- Почему? Он честный, открытый, амбициозный. Своим принципам не изменяет. Да, порой у него зашкаливает адреналин, может не сдержаться, наговорить сгоряча. Зато никогда не лукавит. Думаете, за последние десять лет мы не ссорились? Да это бывает по 3-4 раза в год! Я же не кивала. Иногда говорил: «Олег, последнее слово, разумеется, за тобой, но я считаю, сделать нужно то-то и то-то».

- Прислушивался?

- Да. Наверное, поэтому и сложился наш тандем.

- По слухам, в «Москве» конфликты Блохина с аргентинцами рождались на пустом месте.

- Чушь. Блохин ко всем нормально относился. Просто не понимал такого игрока, как Моралес. Когда впервые увидели этого малыша, решили, что кто-то из футболистов «Москвы» привел сына на тренировку. Потом в шутку предложили его ставить в «стенку». Чтоб у человек, который бьет штрафной, невольно смещался прицел. Баррьентос - игрок от бога, но невероятно капризный, плохо воспитанный. Возможно, ему изначально что-то не нравилось, и он искал повод поскорее покинуть «Москву».

- А Макси Лопес?

- Он не возникал и не шел на конфликты. Но под него нужна система, потому что Лопес - игрок штрафной. А туда еще мяч надо доставить, чтобы он сыграл на опережение или поймал отскок. Есть футболисты, которых можно освободить от нагрузки на тренировке, зная, что завтра он выйдет свеженьким и сделает результат. Если же этого не происходит, а вся команда вкалывает - кто такое потерпит? Когда играли 8 на 8, команда, в которой был Лопес, проигрывала всегда.

- Почему?

- Он мало двигался. А в этом упражнении, если хоть один человек выпадает, шансов нет. Помню, кому-то из проигравших сказали, дескать, повозили мы вас. Тот усмехнулся: «Ты погляди, сколько травы вытоптано в углу, где Лопес стоял».

- Увольнение из «Москвы» вряд ли стало для вас неожиданностью?

- Все стало ясно после того, как Прохоров прекратил финансирование. И какое место займет клуб, не имело значения. Он был уже никому не нужен. Я только не понял, зачем гендиректор «Москвы» Дмитриев объявил об отставке на банкете, посвященному окончанию сезона.

- Дмитриев нам объяснил свою логику: «Решение все равно принято. Если огласить его на день позже, начнутся разговоры - мол, выпили лишнего и что-то не поделили».

- Но разве приятно, когда ты сидишь на банкете, а к тебе все подходят и жалеют? Вместо счастья пьют за упокой. Мы с Блохиным просили не говорить там ничего игрокам, но Дмитриев уперся.

- За ветеранов по-прежнему играете?

- А как же! И бегаю, и в тренажерный зал хожу. Стараюсь держать себя в форме. Правда, когда решил рябину возле дома посадить и сам выкопал яму, наутро еле разогнулся. Для лопаты не те мышцы нужны. Сразу вспомнил, как в детстве с младшим братом собирали колорадских жуков с картофеля на нашем участке. Он соток 12, причем под горку. Когда по грядке топаешь вверх, тебе уже не хочется 40 копеек, которые пообещала мама. Приучала к труду.

- Лучший матч киевского «Динамо» на вашей памяти?

- Думаете, назову победный финал Кубка кубков?

- Уверены.

- А вот и нет - другой матч. В 1997-м в Киев приехали ветераны «Спартака». Выходим на поле, оглядываемся, а на трибунах - 90 тысяч! Кто сейчас столько соберет? Уже и стадиона того нет - он теперь на 70 000. В тот день был такой кураж, какого никогда не испытывал. После бежим с Хидиятуллиным, благодарим зрителей - а они все стоят, аплодируют. Даже сейчас вспоминаю - и мурашки по коже.

 

Истьочник: СЭ

Читайте также
| Карта сайта: XML | HTML