Александру Сопко – 60!

Интервью с юбиляром.

Александру Сопко - 60!

Вчера исполнилось 60 лет Александру Сопко, в 80-х – одному из лучших защитников “Шахтера”, ныне – известному футбольному эксперту. Накануне юбилея мы встретились с Александром Александровичем и побеседовали о футболе и о жизни.

“Я получил то, ради чего и уходил в Донецк”

– Александр Александрович, в 1981 вы переместились из Киева в Донецк. Из лучшей команды Союза – в не самую, так сказать, лучшую. Не было ли это для вас моральным ударом?
– Совсем нет. И быть не могло, потому что для меня на тот момент самым важным было начать играть в футбол. Все мои одногодки уже играли, уже засветились, были на первых ролях, а я все ковыряюсь в “дубле”. Поэтому я готов был ехать куда угодно, чтобы заиграть в новой команде.

– Донецк, наверное, казался мрачной провинцией, как многим тогда в Киеве…
– Ну, не то чтобы уж так… Просто не хватало чего-то из киевской жизни, особенно друзей, которые там остались. Зато все компенсировалось тем, что я начал играть. Я получил то, ради чего я, в принципе, уходил в Донецк.

– Вы в команде быстро утвердились?
– Мне кажется, да. И очень показательно, что первый матч в новой команде был, как по заказу, с “Динамо” – на Кубок сезона-1981 в Симферополе. Может, он вообще стал самым главным матчем в моей жизни. Володя Пьяных заболел, и Носов говорит мне: “Вот и пробил твой час. Сразу же и покажешь, кто ты есть”. Мне и самому было что доказывать своей бывшей команде, настроился как надо. Играл переднего защитника в паре с Валерой Горбуновым, и за весь матч мимо меня и муха не пролетела. Я выиграл процентов 90 всех верховых дуэлей, даже у Саши Бойко, с которым в этом трудно было конкурировать. Действовал “с листа”, до этого никто не знал, на что я способен. Мы выступили очень достойно – сыграли вничью 1:1, правда, по пенальти проиграли. И после матча Лобановский то ли в шутку, то ли всерьез промолвил в компании Салькова: “Зря мы отдали Сопко”. Для меня это было и комплиментом, и реальной оценкой моих способностей, и определенной сатисфакцией. Я понял, что я реально могу играть в футбол, что я могу играть в “Шахтере”, хотя были разные опасения на сей счет. Самое главное, после этой игры на меня старшие ребята начали смотреть совершенно по-другому. После игры Витя Юрковский передал на команду несколько ящиков дефицитного “Новосветовского” шампанского. Начали “процесс восстановления”, и все футболисты как-то разбились по интересам, по возрасту. Но из разных компаний все звали меня: “Пойдем с нами посидишь. Ты теперь наш”. После этой игры я понял, что реально стал “горняком”, что я свой в команде.

“За первые несколько месяцев в “Шахтере” я смеялся столько, сколько в “Динамо” не смеялся за 5 лет”

– Кто в той команде делал погоду?
– Было несколько авторитетов. Но вообще, должен сказать, что по сравнению с “Динамо” я обнаружил в “Шахтере” совершенно другую обстановку. В “Динамо” царила определенная атмосфера напряжения, конкуренции, внутреннего соперничества за позицию, за место в основном составе, и оно сказывалось и на играх, и на тренировках. Даже в тренировочных единоборствах в одной тренировке ты должен был доказать, что ты лучше, сильнее. Это в некоторой степени влияло и на отношения, и закрепощало. В “Шахтере” оказалось попроще. Юмор, раскрепощенность сквозили с первого дня. Я за первые несколько месяцев смеялся столько, что за все 5 лет в “Динамо” не насмеялся. Центрами, формировавшими такую атмосферу, были Старухин, Роговский… Виталика я вообще считаю уникальным человеком. Даже став лучшим футболистом страны, он был совершенно доступен, оставался совершенно на равных с ребятами из “дубля”. Все могли с ним по-панибратски пообщаться и пошутить, и над собой пошутить он позволял, но и сам других подтравливал, рассказывал разные байки. Возле него всегда вились по 10-15 человек, особенно на сборах – от него не отставали, ходили за ним, заглядывали ему в рот и смеялись. Он был в плане психологии очень важным элементом для команды.

– Какая шутка Старухина запомнилась вам больше других? Понятно, что он хохмил всегда, но, наверное, запомнилось что-нибудь особенное?
– Он любил подтрунивать над Роговским. Это был его любимый персонаж, и там шел нескончаемый поток юмора.

– А почему именно Роговский? Потому, что тот обижался на шутки или был смешным в жизни?
– Там получилась своя история отношений. Они соперничали, они оба играли вместе в нападении. Кстати, Роговский тоже интересный персонаж был, совсем не безобидный, он все время спорил с “Бабусей”, кто же из них лучше. Любимый аргумент Роговского был такой: “Если бы я тебе не подавал на голову, 90 процентов голов ты бы не забил”. Старухин ему отвечал так: «Все наоборот: ты подаешь мимо, и твое счастье, что я нахожу позицию и добиваю твои неудачные навесы”. Такая пикировка продолжалась постоянно. Виталик подтрунивал над лишним весом Роговского – когда у Володи был лишний вес…

– По моим воспоминаниям – почти всегда был. Роговский казался слегка грузноватым…
– Да, он был такой, знаете, сбитенький. Но при этом – резкий, быстрый и очень много обманных движений делал при приеме мяча, при ведении. Не боялся обводки, и она у него была нестандартная, он сам не знал, в какую сторону качнет. Когда он набирал форму, играл очень прилично! Виталик шутил: “Ты как сперматозоид, тебя хрен поймаешь!”.

“Тот “Шахтер” мог добиться большего, если бы был кому-то нужен”

– Ну, а если говорить о более серьезных авторитетах в той команде?
– Тогда надо назвать, конечно, Дегтерева, Соколовского, Кондратова. С последними двумя я сблизился, мы вместе проводили много времени, мне с ними было интересно и им со мной. До сих пор дружим…

– Жаль, что та команда – с Дегтеревым и Старухиным – перестала существовать вскоре после вашего появления в Донецке…
– Тут надо понимать, что произошло. В межсезонье (конец 1981-начало 1982) “Шахтер” поразил кадровый кризис. Мы, игроки, понимали, что, занимая довольно высокие места в чемпионате СССР, в плане финансирования остаемся аутсайдерами. Мы убедились, что Виктор Васильевич Носов в этом плане человек не такой требовательный как, например, Лобановский, который мог пробить для своих футболистов что угодно. Это угнетало всех. И в конце 1982 сложилось так, что большая часть ребят из команды решили уйти…

– Вы имеете в виду, что Носов просто не мог пробить для вас деньги?
– Он даже не хотел этим заниматься. Он отдал это на откуп Калинину (Михаил Калинин, многолетний начальник команды – Е. Я.), который тоже не особо старался. На все наши “материальные просьбы” нам только неопределенно кивали. Было ясно, что руководство команды за тебя биться не станет. Такой подход: ты будь добр, играй и тренируйся, как следует, но вопросы свои решай сам. Как следствие, к сезону 1982 мы подошли с составом, который качественно отличался от другого. Зато появились молодые ребята, они резко вошли в коллектив, и через год “Шахтер” получил фактически новую и очень перспективную команду…

…- Которая, впрочем, не смогла добиться чего-то значительного.
– Там были сильные игроки. И если бы руководство города и области оказалось более амбициозным, создало условия, финансовые, в первую очередь, и административные, и был бы более требовательный принципиальный тренер, думаю, команда могла бы еще не раз завоевать медали.

– Если бы, например, секретарем обкома оставался Дегтярев, обожавший “Шахтер”?
– Совершенно верно. Но в наши годы такого покровительства и близко не было. Казалось даже, что та волна, которая смела Дегтярева, заставило его последователей предельно осторожничать в футбольных делах. По принципу “как бы чего не вышло”.

Беседовал Евгений Ясенов